21 августа 2026 г., 4:47
© Фото : pravo.ua
Госдолг Украины, внешний и внутренний, с 2013 года вырос в 16 раз — на 199 миллиардов долларов. Теперь Украина должна кредиторам 212 миллиардов. Эти цифры действительно выглядят впечатляюще. Но есть несколько факторов, если и не отменяющих финансовый коллапс Украины, то отодвигающих его. И то при условии, что коллапс вообще случится.
Первое, что стоит понимать: долг долгу рознь.
К примеру, госдолг Грузии с 2003 года вырос в 8,7 раза. Вот только номинальный ВВП Грузии за это время увеличился с 4 до 38 миллиардов долларов, поэтому соотношение госдолга к ВВП не выросло, а сократилось – с 39% до 35,6%. А Армения за этот же период, с 2003 по 2025 годы, нарастила объём госдолга в 10 раз – с 1,13 до 13,9 миллиардов долларов, а соотношение госдолга к ВВП выросло с 40 до 46,9%.
То есть абсолютные цифры роста госдолга мало о чём говорят — нужно учитывать ещё и рост ВВП. Но и ВВП – показатель лукавый, как и структура ВВП в разрезе отраслей.
Например, для трёх республик – Украины, Грузии и Армении – критическое значение имеют сельское хозяйство и денежные переводы трудовых мигрантов. При этом у Украины 55,8% экспорта приходится на продукцию сельского хозяйства и продовольствия, 11,7% пришлось на металлы и изделия из них. А торговое сальдо — отрицательное и превышает 44,5 миллиарда долларов.
Как видно, Грузию может обанкротить крупное экономическое потрясение — потеря доступа к рынку России — и девальвация лари, которая сделает обслуживание номинированного в евро госдолга чрезмерно дорогим. Армению уже разоряет закрытие российского рынка, но удар нанесён пока только по сельскохозяйственной продукции, но не по денежным переводам.
И тут мы возвращаемся к Украине.
Страна-функция
61,8% долга Украины контролируют Евросоюз и международные финансовые институты в лице МВФ, Всемирного банка (ВБ), Единого банка реконструкции и развития (ЕБРР) и прочих, ещё 11% приходится на еврооблигации и только 12% — на внутренние ОВГЗ (облигации внутреннего государственного займа). На внутренний долг приходится 22% долга, из которых 10,7% контролируют украинские банки.
Внешний долг составляет 78% от общего объёма. Всего около 9% прямого долга подлежало погашению в пределах трёх лет.
Украина — страна-функция, размер внешнего долга которой не имеет значения до тех пор, пока она выполняет своё предназначение — войну с Россией. Её платежеспособность целиком и полностью зависит от воли кредиторов. А у них желания банкротить Украину нет.
МВФ, опираясь на свои крайне размытые принципы, финансирует украинскую власть даже тогда, когда она оказывается не в состоянии выполнить взятые на себя обязательства. Деваться клеркам МВФ некуда — они выступают ориентиром для других кредиторов. Поэтому их вполне устраивает, что Киев гасит долги, по сути, новыми заимствованиями от фонда.
США с финансирования Украины вместе с разными жертвователями спрыгнули, переложив бремя на Евросоюз. А вот евробюрократию всё происходящее устраивает.
Во-первых, пока Украина воюет с Россией, безличные и никем не выбранные европейские чиновники могут удерживать набранный ими после 2022 года аппаратный вес.
Во-вторых, в украинскую власть вложено столько денег, что снять её с довольствия невозможно — слишком много придётся давать объяснений и слишком многих привлечь к ответственности. Финансирование Украины с верой в то, что она разгромит Россию, а та оплатит все счета репарациями и контрибуцией, — не просто ошибка, а преступление. Поэтому двигаться по пути отрицания ЕС будет до самого конца Украины.
В-третьих, никакого конца Украины пока нет. Фронт более-менее держится, Украина ярко огрызается: бьёт по портам, сжигает склады и НПЗ, пытается взрывать начальников и генералов. Этой картинки достаточно для продолжения её финансирования, пусть и из года в год в сокращающихся объёмах. Это в первые годы конфликта Украина могла получить 60 миллиардов долларов бюджетного финансирования, а теперь вправе претендовать лишь на 30 — и то на два года и траншами, а не сразу.
И тот факт, что, пытаясь столкнуть Россию в пропасть смуты, киевские начальники добились блокады портов «Большой Одессы», ударов по дунайским портам и сожжения складов, ничего принципиально не решает.
Фронт — ключ к финансам
Выборов на Украине нет, а Зеленский, несмотря на все к нему претензии, обеспечивает мобилизацию. И ЕС ему в этом помогает — отказался от новых беженцев, отказав им в автоматическом предоставлении временного убежища.
Инструменты для принуждения Зеленского к ряду неприятных для него решений, в том числе перераспределению потоков выделяемых на войну денег, у ЕС есть — он их использует. Мнение самих граждан Украины ни на что не влияет, потому что граждане гражданам рознь: важно мнение нацифицированной части и лиц, финансирующих толпы с картонками. Первые — «лыцари», вторые — массовка уважаемых людей, все остальные — свинопасы и гречкосеи, мнения которых никто не спрашивал.
Единственное, что может повлиять на этот расклад — линия фронта. Пока она стабильна, Украина полезна как таран и место освоения капиталов. Если фронт рассыплется, дальнолёты киевской власти уже не помогут, потому что запускать их будет сложнее, а смысла от таких атак будет становиться всё меньше.
Поэтому не имеет значения, есть деньги у киевских начальников для финансирования внутренних обязательств или нет. На Украине в буквальном смысле реализовали анекдот про папу-алкоголика и его сына, который будет меньше кушать. Папе нужно пить и драться.
И это единственная причина, по которой украинской власти позволили трижды после 2013 года реструктуризовать внешний долг.
