27 февраля 2019 г.
Еще спит растерзанный войной город, спят измученные люди. А я опять так и не смогла уснуть. Смотрю в потолок ЧУЖОЙ квартиры, тупо смотрю – даже мысли не одолевают. Ну что же, тогда разбудим память – в конце концов, это нечестно: я не сплю, а она, притворно прищурившись, изо всех сил пытается убедить себя и меня, что ей все равно.
С какого момента все началось? С пресловутого «Україна – це Європа» на ненавистном Майдане? Или с первого выстрела на Банковой? Трудно сказать. Но ОНО началось. И покатилось грязным комом холодной зимы по городам и весям некогда большой и, в общем-то, мирной страны. И каждый из нас надеялся, что уже завтра все будет хорошо. Не срослось…
26 мая – обычный рабочий день. Самолеты и вертолеты взялись над городом ниоткуда, будто из ничего. Глаза видели, а сердце отказывалось понимать, что сейчас произойдет что-то страшное. А потом на город начали падать бомбы: завод «Точмаш», шахта им. Засядько… Кто-то уже в панике бежал – туда, вниз, в подвал — там было бомбоубежище. А я с неуместным чувством удивления и неподдельным любопытством все смотрела и смотрела из окна редакции на седьмом этаже на вспыхивавшие там и сям пожары, слушала ужасные звуки взрывов и не понимала, что ведь происходит что-то ужасное! Потом бежала вниз по лестнице, дальше — по обезумевшей улице. Бежала домой. Там была моя дочь. Орала истошным голосом в телефон, чтобы она брала собаку и спускалась вниз с восьмого этажа…
В тот день, немного позже, было еще пару заходов огромных железных птиц над городом, и каждый раз при их приближении мы бежали в бомбоубежище, а после, опустошенные животным страхом, на трясущихся ногах возвращались домой…
Уже десять месяцев страха… Ноги привыкли бежать, руки – хватать, а мозги – отключать парализующее чувство ужаса, мешавшее совершать необходимые действия. Сказать, что нас вслепую расстреливали – ничего не сказать. Эти десять месяцев ПУТИЛОВСКОЙ жизни – отдельная жизнь. Целая, большая. Настолько большая, что я уже не помню, как это, когда не надо прятаться, бежать, хватать… Холодный, темный общий коридор стал едва ли не самым любимым и уютным местом в нашем доме. Вместе с соседями мы забивались в самый глухой угол и вздрагивали после каждого приземления смертоносных градов, ураганов и смерчей. Так было до 31 января. Потому что 31 января и эта жизнь оборвалась. В 4.30 утра. Тогда прилетели пять огромных – в человеческий рост – дур, и все – к нам. Результат? Ни окон, ни дверей, ни газа, ни света, ни отопления, ни воды…
С тех пор я просыпаюсь в чужой квартире, смотрю в чужой потолок, ем из чужой посуды… Просыпаюсь далеко до рассвета и безжалостно начинаю будить свою память – вместе веселее…
